региональная общественная организация инвалидов

ЦЕНТР ГУМАНИТАРНЫХ ПРОГРАММ

«Российская газета», 6 января 2000
Чёрный след на проводах
После ожога
 Два года назад в статье "Ожог" мы рассказали о тринадцатилетнем Косте Широкинском. Удочка, которую Костя нёс на плече возвращаясь с рыбалки, чиркнула по провисшему проводу высоковольтки, и мальчик вспыхнул свечой.

Врачи сделали невозможное – вытащили Костю с того света. Но придя в себя мальчик долгое время не знал, что обугленную правую руку пришлось ампутировать.

ОТ НЕСЧАСТЬЯ не застрахован никто. И возможно, мы не стали бы рассказывать об этой трагедии, если бы семья Кости не столкнулась после неё с бессмысленной чёрствостью наших чиновников и наших законов.

"Хозяева" ЛЭП, Алексинское горэнерго, даже для видимости не пытались назвать происшедшее "трагической случайностью". Нет, они обвинили детей: мол, сами баловались, пытались зацепить удочкой провода.

Обращения родителей в Алексинскую межрайонную прокуратуру тоже были безрезультатны. Не помогли родителям и некоторые наши благотворительные организации. И тогда они пришли к нам в "Российскую газету". И ещё об одной проблеме говорили мы в той публикации. О том, что большие деньги, которые согласились предоставить Косте фирмы-спонсоры на лечение и протезирование в Германии, по нашим законам считаются его доходом и облагаются налогом "на всю катушку", на тот момент отдать государству Широкинские должны были треть этой суммы, а именно 35 тысяч рублей. И в этот "театр абсурда" попадает любой российский гражданин – взрослый или ребёнок, всё равно, если средства на лечение он находит на стороне, в благотворительных организациях.

За травму платит пострадавший?

Резонанс от публикации был неожиданно сильным. Конечно, большинство писем были чисто эмоциональными: Косте сочувствовали, восхищались его мужеством и тем, что он не потерял интерес к жизни – осваивал компьютер, серьёзно занялся сначала английским, а потом и немецким и даже "одной левой" (к сожалению, как раз в прямом, а не переносном смысле) учился водить отцовскую машину.

Но были и письма с реальными предложениями. Откликнулось социальное министерство: нам прислали петербургский адрес лучших в стране специалистов по протезированию (забегая вперёд заметим, что даже они, к сожалению, не в состоянии были помочь Косте – настолько тяжёлой была его травма). Несколько писем касались абсурдного налогообложения. Все их авторы – от профессионала-юриста до не поставившей свою фамилию девушки – советовали нам одно и то же: фиктивно оформить Костю или кого-то из его родителей на работу в фирму, которая согласилась оплатить лечение, и воспользоваться налоговой льготой. Спустя несколько месяцев, когда Костя вернулся из Германии, пришло подробнейшее письмо-отчёт из Региональной общественной организации инвалидов Центр гуманитарных программ о том как собирались и расходовались спонсорские деньги. Действительно, протез, который сделали мальчику немецкие специалисты, это почти "настоящая" рука, управляемая едва заметными глазу движениями шеи. Во всяком случае, Костя чисто по-русски шутит, что бутылку и стакан он может держать ею уверенно.

Особенно порадовало и нас и Широкинских письмо из Российского университета дружбы народов от заведующего кафедрой экологии профессора Виктора Тагасова. Он рассказал о том, как интересно и перспективно получить профессию эколога, и предложил Константину, когда придёт время, поступить в этот престижный вуз.

И ещё один звонок в редакцию, как оказалось, очень помог Широкинским: адвокат Александр Родионов предложил им через нашу газету защищать интересы Кости в суде. Судебное разбирательство было трудным и долгим, и все эти два года мы следили и за тем как развивались события, и за Костиной судьбой вообще. Радовались его успехам и тому что несчастье его не сломило.

Наконец, совсем недавно суд поставил точку: энергетикам предстоит возместить и расходы на лечение и моральный ущерб семье Широкинских. Хочется верить что решение это не останется на бумаге, как это часто у нас, к сожалению, бывает. Дело теперь – за судебными исполнителями.

Борьба за жизнь по-американски

Ещё когда Костя лежал в реанимации, находясь между жизнью и смертью, его учительница, отправившись навестить его в клинике, поймала частника. Слово за слово разговорились: "Вы не представляете кого я еду навещать, мальчик отчаянно борется за жизнь". В ответ хозяин машины неожиданно поведал о своём знакомом-лётчике, который тоже потерял руку, но уже через месяц смог вернуться за штурвал... "У меня тут книжка стихов выходит, передайте Косте, когда он сможет прочитать", – сказал водитель и тут же, за рулём, написал на первой страничке посвящение: "Мой друг летает без руки, и пилотаж рисует в небе..."

Самое странное, что пожелание, на которое тогда, два с лишним года назад, убитые горем родители не обратили никакого внимания, сбылось.

Прошлой весной Косте позвонили из его клиники – 9-й московской больницы. В Москву приехали представители Англо-американского благотворительного общества, патронируемого британской королевской семьей, и предложили отправить кого-нибудь из российских ребятишек на каникулы в Соединённые Штаты, в специальный реабилитационный лагерь для пострадавших от ожогов детей в Индианаполисе. Выбор в конце концов пал на Костю – благодаря его свободному владению английским.

"Это была та еще реабилитация", – рассказал мне позже Константин. В лагере действительно собралось несколько десятков детей из разных стран, оказавшихся товарищами по несчастью. 16-летняя мексиканка Мика дважды (!) горела в машине, в которой её запер и поджёг собственный отец. Осудили и наказали его только после второго случая. Два брата-американца Эрик и Диси пострадали во время пожара, оказавшись под упавшей стеной дома, они не снимали специальную компрессирующую одежду. А девочка, получившая ожоги лёгких, не расставалась со специальным аппаратом и дышала через трубку. При всём том это был самый весёлый лагерь из всех где пришлось побывать Константину. Дети активно занимались спортом: сам Костя не раз летал через руль, врезавшись на горном велосипеде в очередную колдобину. Игры, походы – всё было как у "обычных" детей. Запомнилось ему и чисто американское развлечение – подвешенная над огромной лужей грязи тарзанка. Сумел уцепиться и перелететь – честь тебе и хвала, нет – валяйся, хохоча, перемазанный по уши. Проблем с чистой одеждой, как в наших лагерях, там, понятно, не возникало.

Там же в Америке, уже после лагеря, когда Костя жил в гостях в семье, хозяин предложил ему научиться управлять своим маленьким частным самолетиком. И это оказалось даже легче чем удержаться на горном велосипеде...

Костя сегодня в порядке. Это весёлый живой мальчишка. Впрочем, уже, пожалуй, не мальчишка – через полгода он закончит школу. Дальше – учёба в ВУЗе и, как он надеется, интересная работа.

О том что называется "личной жизнью", Константин, похоже, пока не очень задумывается, а его родители гонят эти мысли прочь.

Америка показала и ему и им, что с любой бедой можно справиться если захотеть. Там, в Германии, США, других богатых странах это легче, у нас – неимоверно сложнее. Конечно, Косте очень повезло. Как ни кощунственно это звучит в его ситуации. Но очень многое зависит и от самого человека, и Костя это, слава Богу, понял.

Кто поможет остальным

Только в государственных социальных учреждениях у нас, по официальным данным, более 30 тысяч детей-инвалидов. Сколько больных ребятишек на руках у нищих, потерявших надежду родителей не скажет, наверное, никто. Вспомним: первое что предложили Костиной маме в собесе это оставить расписку, что она не собирается "сдавать" сына на попечение государства.

Костя живёт в Москве. Но даже здесь на 300 рублей его пенсии не купишь необходимых ему лекарств и витаминов. А мне известна семья в Воронеже: несколько лет назад дочка сильно обожглась от вспыхнувшей рубашонки, которой случайно задела раскаленный калорифер. У малышки обожжено практически всё тело, ей так же как и Косте оперировали шею, чтобы она могла двигать головой. Первые годы мама возила её в Москву – на операции, а потом на реабилитацию. Уже два года не привозит – нет денег.

Хорошо бы задумались об этом взрослые дяди и тёти, сидящие в больших кожаных креслах в Думе и Правительстве. Кстати, и на предыдущие наши публикации (о том же абсурдном положении с налогообложением истраченных на лечение сумм) законодатели так и не ответили. Более того, в настоящее время лишаются последних льгот и благотворительные общественные организации, реально помогающие инвалидам.

Остались безнаказанными, в сущности, и те по чьей вине случилось несчастье с Костей. Да, ущерб ему энергетики должны возместить, но выплаты пойдут со счёта предприятия а не из карманов тех кто разрешил проводить ЛЭП над дорожкой к сельскому колодцу. Провода высоковольтки до сих пор висят так же низко как и раньше. И до сих пор на них можно увидеть чёрный след – пятно от сгоревшей вмиг Костиной удочки.