региональная общественная организация инвалидов

ЦЕНТР ГУМАНИТАРНЫХ ПРОГРАММ

«Российская газета», 25 апреля 1997
С протянутой рукой – за жизнью
 «Роскошь» заболеть, тем более заболеть серьёзно, сегодня могут себе позволить лишь очень богатые. Государство отказывает в бесплатной помощи тем кто не в состоянии выложить миллионы за лечение.
Максим, Алеша, Маша и другие

«Уважаемый главный редактор "РГ" господин Юрков! Региональная общественная организация инвалидов Центр гуманитарных программ просит вас рассмотреть возможность размещения на страницах вашей газеты информации о помощи семьям Дудалевой Надежды Ивановны и Пантюховой Татьяны Николаевны для оплаты операций на сердце в Научном центре сердечно-сосудистой хирургии имени А. Н. Бакулева РАМН их детям. В настоящее время для оплаты операции требуется: Дудалеву Максиму (родился 16 июня 1994 года) – 17 980 000 рублей, Пантюховой Марии (родилась 24 января 1997 года) – 38 602 000 рублей.

Пожалуйста, сообщите о любом вашем решении...»

Мы решили не ограничиваться публикацией письма, а попытаться разобраться: что же всё-таки происходит, почему даже трёхмесячные младенцы в нашей стране лишены необходимой медицинской помощи?

Я позвонила в Центр гуманитарных программ. Вот что рассказал его руководитель Михаил Лаврухин.

– Вообще-то наша организация работает в конкретном и довольно узком направлении – помогаем инвалидам. Есть специальный детский сад для слабовидящих детей – мы с ним связаны. Работаем с одной из московских школ. Поддерживаем несколько семей.

Сбором пожертвований для семей ребятишек с врождённым пороком сердца занялись почти случайно. Позвонили из муниципалитета, с которым мы связаны и где нас хорошо знают, и попросили помочь мальчику которому срочно нужна была операция в Бакулевском центре. Часть денег дали мы сами, большую часть – жертвователи, которых мы нашли, в результате необходимые 27 с половиной миллионов были собраны, и Серёжу прооперировали.

Вскоре к нам пришли ещё двое родителей – с той же просьбой. Пришли что называется "с улицы", уже отчаявшись найти помощь и где-то успышав про нас. И хотя свободных средств у нас в тот момент не было, отказать язык не повернулся. Опять связались с Бакулевским центром, взяли у них список всех детей которым операция нужна срочно и с родителями которых заключены договоры. Значит, ясно сколько денег нужно найти.

Кате Гужвинской два года исполнится в мае. Если исполнится. Состояние девочки очень тяжёлое Для операции необходимо собрать 33 миллиона 423 тысячи рублей. И только тогда когда деньги на её имя поступят в Бакулевский центр, Катю и её маму вызовут из их родного Дербента в Москву на операцию. Лидочке Сошиловой три года. Чтобы её прооперировать нужно 33 миллиона 581 тысяча рублей. Никите Мартынову чуть больше года, а Стасику Сбратову до года ещё далеко – но их жизни "стоят" сегодня почти одинаково – больше 38 миллионов рублей каждая. Всего в этом списке 12 детей.

Вот что рассказала мама одного из них – Алеши Г.

– Сын родился в августе прошлого года. И мне сразу же, ещё в роддоме, сказали что у него порок сердца. Нельзя сказать что я впала в отчаяние: порок несложный, как говорят врачи, к тому же у старшего сынишки было то же самое. Ему ещё не исполнилось года когда его прооперировали в том же Бакулевском институте. Сейчас ему уже одиннадцать лет, это нормальный здоровый ребенок. Наверное, можно не говорить что и оперировапи и лечили нас тогда совершенно бесплатно.

С Алёшей же всё неизмеримо хуже и тяжелее. Всевозможные осложнения начались практически сразу после рождения. Говорили что оперировать придётся непременно, но ребёнок слабенький, нужно подождать.

А когда я позвонила в институт в начале января, меня огорошили: консультация профессора с нового года – 120 тысяч, а для операции надо приготовить примерно 30 миллионов рублей. Для нашей семьи (муж зарабатывает в месяц около миллиона, а я не работаю) это немыслимые деньги.

Снова бросилась в Бакулевский, объясняю что и как. Нас поставили в льготную очередь на бесплатную операцию, но когда будут необходимые средства, сколько ждать – сказать не смогли. Но у Алёши такой диагноз что операция нужна как можно скорее, у него уже сердечко так увеличилось что грудная клетка начала деформироваться.

Куда я только не обращалась! На работе мужа выделили материальную помощь – два миллиона, мы смогли сделать необходимое обследование перед операцией. Врачи опять подтвердили: времени остается мало, месяц, от силы два, потом будет поздно.

Звоню в комитет обязательного медицинского страхования – отвечают: "Это не к нам, мы такие операции не оплачиваем. Узнайте в своей поликлинике, вам должны предоставить учреждение где оперируют бесплатно". В поликлинике никто ничего сказать не может, не знают. В Минздраве – отправляют в московский департамент здравоохранения. Там милостиво принимают документы, обещают в течение месяца рассмотреть. И забывают ответить. Когда звоню снова – удивляются и сообщают что денег у них нет, а таких как мы много. Единственное чем могут помочь – пишут запрос в тот же Бакулевский с просьбой сделать операцию бесплатно.

Кажется, порок сердца сегодня – это беда не только ребятишек, получивших его от рождения, но и взрослых ответственных чиновников. Только их порок – приобретенный и не поддается лечению. Даже оперативному.

Помогаем тем кому можем помочь

Разговаривать в «денежном» ключе с замдиректора Научного центра сердечно-сосудистой хирургии имени А. Н. Бакулева, академиком, лауреатом многих премий Виталием Бухариным мучительно. Он только что из операционной, а лёгких операций здесь не бывает. А я к нему с порога с вопросом: «Почему дерёте с больных бешеные деньги?»

К счастью, спрашивать не пришлось, Виталий Алексеевич всё отлично понимает и без лишних вопросов.

– Бесплатных операций не бывает. Но раньше существовала рациональная форма оплаты. Ещё в 1988 году с трудом но добились чтобы в порядке эксперимента финансирование Центра проводилось не вообще а в зависимости от количества прооперированных больных, причём удачно прооперированных. Так что считать сколько стоит та или иная операция мы научились давно. Каждый квартал садились со специальной минздравовской комиссией за стол и подводили итоги: прооперировали столько-то, неудач и ошибок столько-то, получили денег столько-то. Не шиковали никогда, но могли и лучших хирургов поощрить и оборудование необходимое приобрести.

Сердечно-сосудистая хирургия относится к особо сложной категории лечения. И очень дорогостоящей. Финансировались эти виды лечения всегда из бюджета. Порядок не изменился и после введения обязательного медицинского страхования – расчёты с нами должны производиться по-прежнему из бюджета.

Оговорюсь сразу: зарплату мы получаем вовремя. Но средства на лекарства, донорскую кровь, одноразовый инструментарий – в общем, всё необходимое для операций получать с каждым годом всё тяжелее. А хирург, даже получающий зарплату, но не оперирующий, перестаёт быть хирургом. Особенно в нашей области, где нужна очень интенсивная практика чтобы чувствовать себя уверенно и свести к минимуму количество ошибок.

До прошлого года выкручивались заключая договоры с предприятиями: отправляли наших специалистов в командировки по всей стране, консультировали больных, вызывали в Москву на операцию тех кому это было необходимо. Операции оплачивали предприятия. Сейчас и у них нет денег.

В декабре прошлого года на общем собрании стали думать: либо прекращать работу ведущей в стране клиники и головного научного центра, либо переходить полностью на платные услуги. Выбрали второе – по крайней мере, имеем возможность помогать хоть кому-то.

Наверно, Бухарин и его коллеги правы: задача врача – лечить, хирурга – оперировать, их в принципе не должно волновать способен пациент оплатить операцию или нет, и кто её оплатит в конечном счёте. Но сегодня – волнует.

Около месяца назад у премьер-министра В. Черномырдина состоялось совещание на котором решено было для спасения ведущих федеральных медицинских учреждений ежемесячно выкраивать из бюджета 140 миллиардов рублей. Лучше что-то чем ничего! Что досталось Бакулевскому центру?

Одна операция здесь стоит от 10 до 40 миллионов. За первые три месяца нынешнего года Центр получил на лекарства и прочие расходы, не считая зарплаты, 250 миллионов. На 10 бесплатных операций. В феврале было прооперировано около 170 больных. В том числе бесплатно 19 человек. В марте, уже после совещания в Правительстве, в центр пришли два миллиарда рублей. В этом месяце была сделана 251 операция, в том числе 51 бесплатная. Но в лучшие времена за год здесь делали примерно 3500 операций, в том числе около двух тысяч – сложнейших, на открытом сердце с применением искусственных систем кровообращения. В полтора раза больше чем сегодня. Из 275 коек в клинике Центра около 100 пустуют.

Самое горькое, говорит Бухарин, что страдают и умирают пациенты которых вполне реально сделать здоровыми! Если ребёнка с врождённым пороком сердца прооперировать вовремя, он вырастет и не будет вспоминать о больном сердце! Когда-то кардиохирургам приходилось доказывать что их бывшие пациенты могут на равных с другими парнями служить в армии.

Что и кому могут доказать Бухарин и его коллеги сегодня?

Благотворительность – не панацея

Итак, на помощь государства сегодня может рассчитывать только очень наивный человек. Но, может быть, наше нищее государство мудро старается по крайней мере простимулировать к оказанию помощи тех у кого деньги есть?

Как бы не так. Когда Михаил Лаврухин показывал мне список нуждающихся в операции ребятишек, он рассказал как его организация пытается привлечь жертвователей. Письма, идентичные присланному в "РГ", были разосланы по 166 адресам. В банки, инвестиционные компании, крупные фирмы, в общем, потенциально денежные организации. Откликнулись около десяти. Шесть пообещали помочь. Четыре перевели деньги, причем не в Центр гуманитарных программ а прямиком в Бакулевский центр, целевым порядком для конкретных ребятишек. (Это я уточняю специально для скептиков, считающих что посредники обязательно стараются заработать на своем участии в благотворителыюсти).

Есть и ещё одна любопытная деталь: помогая, практически все жертвователи не только не хотели чтобы их благородный порыв был разрекламирован но, наоборот, просили не афишировать их имён и координат.

Почему? Вовсе не в скромности тут дело. Во-первых, поможешь одному – завалят просьбами, а всем не поможешь. Во-вторых, оказание благотворительной помощи связано в нашей стране с большими проблемами.

Допустим, банк переводит на имя Пети Иванова 30 миллионов на лечение. Мало того что банк сполна выплачивает налоги с этих тридцати миллионов (по нашим законам лишь три процента прибыли организации могут быть освобождены от налогообложения если она занимается благотворительностью). Но самое дикое что эти 30 миллионов считаются доходом Пети Иванова, и он, или, точнее, его родители, должны включить эту сумму в свой годовой доход и сполна заплатить с неё подоходный налог! Какой? С 30 миллионов – четверть, то есть 7,5 миллиона! Ну не абсурд ли?

Призрачная возможность избавиться от такого законного грабежа у мамы Пети Иванова есть. Если она на несколько дней оформится на работу в банк, пусть фиктивно, банк уже сможет оплатить лечение её ребенка как своей сотруднице, без излишних поборов.

Но скажите, какой жертвователь, и без того сделавший доброе дело, пойдёт на манипуляции на грани дозволенного? Какому банку нужны все эти дополнительные хлопоты? Вот почему благотворительность у нас ещё долго не будет в почете.

И всё-таки помощь жертвователей не может, не должна быть единственной надеждой! Ну почему во всех цивилизованных государствах система медицинского страхования работает, а у нас – нет? Почему академик Бухарин, отправляясь на международный конгресс кардиохирургов, с удивлением лицезрел в самолёте добрый десяток бодрых парней из некоей страховой компании, собравшихся туда же "по обмену опытом"? Оплата многомиллионных счетов за операцию по сегодняшним порядкам не входит в функции Фонда обязательного медицинского страхования. А дорогостоящие вояжи – входят.

Экономить на больных, старых, нищих – не только безнравственно но и гибельно для государства! Вспомним историю Спарты. Сбрасывая в пропасть больных младенцев, спартанцы считали что здоровые и сильные сделают таким же сильным государство. Сильные и жестокие государство разрушили. К чему придём мы?

P. S. Когда материал был готов к печати, мне сообщили что в том списке осталось одиннадцать ребятишек. Маша Пантюхова умерла, операция запоздала.

Ирина НЕВИННАЯ